В нынешнем январе исполнится 135 лет со дня рождения Ильи Эренбурга (1891-1967), весьма недооцененного русского и советского писателя.
ПЕВЕЦ РЖЕВА
В годы войны Эренбург был корреспондентом газеты «Красная звезда». Осенью 1942 года вместе с американским журналистом Лиландом Стоу прибыл под Ржев. Спустя шесть лет, в мае 1948-го, писатель вновь побывал на Ржевской земле – по приглашению политотдела Ржевского управления Октябрьской железной дороги.
Илья Григорьевич выступил в клубе ЖД перед работниками железной дороги, затем в кинотеатре «Победа» встретился с представителями ржевской общественности. Именитый гость поделился с аудиторией своими воспоминаниями о пребывании в качестве военного корреспондента под Ржевом осенью 1942 года…
«НЕТ СЛОВ»
Позже, в статье «Ржев», написанной в 1966 году для фотосборника «1418 дней» (издательство «Советский художник»), Эренбург напишет: «Когда спросили меня, что мне больше всего запомнилось из четырёх лет войны, я ответил: «Ржев». Я и в моих воспоминаниях писал, что 9 мая 1945 года перед моими глазами стояли бои у Ржева.
Мне прислали фотографии, посвящённые тем боям: бородатые колхозники освобождённого села с бирками на шее; виселицы, поставленные гитлеровцами; беженцы, возвращающиеся домой; слёзы радости; трупы врагов – словом, всё то, что можно было увидеть после февраля 1943-го. Только одна фотография мне напомнила Ржев: пасмурный день и земля с гигантской сыпью воронок…
Писатель может многое вспомнить, увидеть другими глазами, память эта – большая коллекция не записанных бесед и не снятых фотографий. Я смотрю на воронки и, прежде всего, вспоминаю землю, начинённую осколками снарядов, трупами, калом, поросшую проволокой и битым кирпичом, разделённую в штабах на квадраты, где раньше стояли дома, мычали коровы, играла детвора, и где не было следа прежней жизни. С высоты Ржев казался почти нетронутым войной, но это была иллюзия – из-за стен сожжённых домов. В некоторых местах окопы проходили так близко, что была слышна речь, похожая на непрестанный сбивчивый лай.
Зарядили осенние дожди, и размытая земля зловеще хлюпала под ногами. Люди с усилием вытаскивали ноги из хляби. Почти непрерывно шёл огонь – из артиллерии, миномётов и пулемётов. Это напоминало электронную музыку, когда машины, обречённые на смерть, кричат в агонии. Тишина была редкой. Летали свирепые бомбардировщики и злосчастные «огородники». «Опять, гад, развесил!» – говорили бойцы, ведь небо было усыпано множеством падучих звезд. Снова начинался бой за один или два квадрата…
К генералам приезжал американский политик Уэндел Уилки, пил водку, говорил, что русские – храбрецы. Ждали второго фронта. Потом перестали ждать. Гадали: что будет, когда война кончится?
Понимали, что бои идут не за Ржев, что если немцы прорвутся к Баку, нам не отбиться; что немцам нужны дивизии, а Ржев они не хотят сдавать; что следует ежедневно атаковать или отбивать контратаки. Что это война, а не бои за освобождение территории; что если и дерутся за что-нибудь у Ржева, то за далёкий Сталинград.
Солдаты смотрели на Волгу с тоской и надеждой: эта вода дойдёт до Сталинграда. Дойдут и жертвы. Люди говорили «мясорубка», газеты писали о «боевой выручке», а чтобы выразить это на человеческом языке, – «нет слов»…
«УБЕЙ НЕМЦА!»
В августе 1942 года в предисловии к американскому изданию своих статей первого военного года Эренбург констатировал: «С первого дня войны я забыл о том, что писал прежде романы или стихи. Я стал журналистом, только журналистом – это моё место в строю. Я не думал о стиле, не думал и об объективной истине, когда писал. Я думал о Победе».
Спустя десятилетия найдутся люди, которые упрекнут Эренбурга за то, что он призывал: «Убей немца!». Но тогда слово «немец» не являлось наименованием нации. Это был захватчик в серой шинели, солдат фашистской армии, завоеватель. «Смерть немецким оккупантам!» – этим призывом жила вся страна.
В сентябре 1942 года Эренбург побывал на ржевской участке Центрального фронта. Там шли бои, которые сковали крупные немецкие части, тем самым помогая нашим под Сталинградом. «С бугра хорошо виден Ржев. Вернее сказать, то, что осталось от Ржева. Отдельные развалины больших каменных домов придают ему видимость города. Налево два корпуса – один повыше, другой пониже. Наши солдаты их прозвали «полковник» и «подполковник».
Кстати, именно эту местность можно увидеть на живописном полотне диорамы «Бой за Ржев 24 сентября 1942 года» в экспозиции Ржевского краеведческого музея. «На бугре нельзя различить воронки: одна переходит в другую. Немцы начали стрелять из своих тяжёлых миномётов. Наши части занимают северную окраину Ржева. Здесь нет ни одного уцелевшего дома. Немцы укрепили каждый метр земли. Дзоты и окопы в городе. Долгие и жестокие бои идут за квартал, за десяток квадратных метров, за каждый блиндаж».
ЕДИНСТВЕННЫЙ ГЕРОЙ
Эренбург находился в расположении нескольких дивизий 30-й армии, в том числе 2-й гвардейской мотострелковой дивизии. Там его и познакомили с настоящим героем – красноармейцем Даниилом Прытковым, совершившим немало подвигов в августовских боях. Илья Григорьевич пишет:
«Сержант Прытков, перебивший около 70 гадов, говорит: «Прошу начальника дать мне отечественный автомат. Противно стрелять из немецкого». Он говорит: «Не буду пить из немецкой фляги – противно». И подчёркивает слово «отечественный». «Я его заколол отечественным штыком. Я его убил отечественной пулей». У сержанта Прыткова воистину отечественная ненависть. Её разделяет весь наш народ. Боец, бей фрицев! Стой крепко – и ты будешь жить. Не ты умрешь, а проклятый немец. Иди вперёд, и презренный фриц не выдержит, дрогнет, повернётся к нам своим вихлявым задом. Друзья, стреляйте волку в морду. Завтра вы пальнете ему в зад».
Журналист сделал Даниила Прыткова героем своей октябрьской публикации в центральном печатном органе РККА, газете «Красная Звезда». Так о подвиге красноармейца Даниила Прыткова узнали наверху, и в июне 1944-го, спустя два года после описываемых событий, ему присвоили звание Героя Советского Союза – единственному из сотен тысяч солдат, сражавшихся за Ржев в летней Ржевско-Сычёвской операции. Даниил Прытков также запечатлён на художественном полотне диорамы в Ржевском музее – в сцене рукопашного боя.
За годы войны Эренбург опубликовал более 1000 материалов. Его выступления, если перейти на военную терминологию, всегда шли по направлению главного удара. О первом городе на Волге Эренбург упоминает в своих очерках, адресованных как советским читателям, так и зарубежным. За годы войны он опубликовал в различных зарубежных изданиях более 300 статей. Во многих из них упоминается Ржев.
«ЭТО – БИТВА»
«Это не локальный бой, – писал Эренбург 7 октября 1942 года для одной из американских газет, – это большая и длительная битва. Конечно, не развалинами второразрядного города дорожат немцы. Ржев – это ворота. Они могут раскрыться на восток и на запад. Один пленный сказал мне: «При чём тут Ржев? Это начинается с пустяков, а может кончиться Берлином…».
«В освобождённых под Ржевом деревнях я видел на женщинах деревяшки с номерами, бирки, – такие вешают на коров. Их повесили на шею русских гитлеровцы – перенумеровали рабынь. Срывая с освобождённых эти бирки, мы сражаемся не только за себя. Но и за другие народы, за Европу, за человечество» (статья для шведской газеты).
«ИХ ЗАСТАВИЛИ УЙТИ»
Статья, рассказывающая об освобождении Ржева, вышла на следующий же день, 4 марта: «На Центральном фронте взят Ржев. Гитлер старается позолотить пилюлю: он поспешно сообщил о добровольной эвакуации из Ржева. Но почему гитлеровцы стали такими негордыми? Почему с такой лёгкостью они заявляют об оставлении города, за обладание которым погибли десятки тысяч немецких солдат?
Ещё недавно командующий 9-й германской армией генерал-полковник Вальтер Модель заявлял, что «Ржев необходимо защищать во чтобы то ни стало». Ржев был связан с мечтой о Москве – они недаром называли этот город «воротами». Если они ушли из Ржева, их заставили уйти».
«НЕВОЗМОЖНО ОТЛУЧИТЬ РЖЕВ ОТ РОССИИ»
В этой же статье Эренбург вспоминает историю Ржева: «В XI веке, когда прадеды Гитлера и генерал-полковника Моделя ходили в звериных шкурах и приносили кровавые жертвы, русские построили Ржев на реке Волге. Через Ржев шёл путь из мудрого Киева в вольный Новгород. Ржев славился своими иконописцами и ткачами. Шли века. При Петре Великом Россия впервые стала морской державой. Ржев знал, что такое лён и пенька. Далеко от Ржева до моря, но ржевцы снаряжали первых русских моряков, вили канаты, ткали паруса. «Невозможно отлучить Ржев от России, как дитя от материнской груди», – писал уроженец Ржева 150 лет назад».
Рассказывает о послереволюционном развитии: «Задымились трубы 15 заводов. Студенты весёлым гулом наполнили аудитории учительского института и техникума. На Волге показались белые пароходы. В драмтеатре играли «Гамлета». В парке влюблённые говорили о звездах и зачётах».
О фашистской оккупации города: «В Ржев пришли немцы. Это было год тому назад. Они повесили свои паучьи флаги. В здании учительского института разместилось гестапо. Там учили прежде добру. Там начали пытать. Немцы приступили к строительству. Строили они одно: виселицы. Они поставили виселицу на Советской площади. Они поставили виселицу в парке Грацинского. Они поставили виселицу возле каланчи.
На улице Маркса лежали трупы замученных, их запретили убирать. На всех виселицах висели повешенные. Немцы радовались зрелищу, и один из них писал родным: «Мы хорошо устроились в Ржеве. Здесь мило и уютно». Что такое «уют» для немца? Вешать, истязать, мучить.
В мае был найден труп немецкого солдата. Комендатура объявила, что виновники понесут наказание. Виновников не нашли, но немцы расстреляли свыше 60 ржевитян – брали наугад, вели в сад Грацинского, ставили у обрыва и расстреливали. Генерал-полковник Модель тогда считал Ржев «очаровательным городком, весьма живописно расположенным». Фронтовая газета «Дер Зиг» писала: «Ржев – летний сад победоносной Германии».
Также Эренбург пишет о Ржеве в статьях «За Юг!», «Так зреет победа», «Чёрные дни Ржева», «Ожесточение», опубликованных в советской прессе.
«Я НЕ ЗАБУДУ»
Из книги Ильи Эренбурга «Люди, годы, жизнь»: «В сентябре 1942 года Давид Ортенберг (редактор газеты «Красная звезда») разрешил мне поехать к Ржеву, где, начиная с августа, шли ожесточённые бои. В военной истории об этих боях говорится так: «Наступательные действия в районе Ржева, угрожавшие немецкому плацдарму группы «Центр», находящейся под командой генерал-полковника Моделя, и сковывавшие крупные силы противника, тем самым содействовали обороне Сталинграда».
Мне не удалось побывать под Сталинградом, но Ржев я не забуду. Может быть, были наступления, стоившие больших человеческих жизней, но не было, кажется, другого столь трагичного противостояния – неделями шли бои за 5-6 сломанных деревьев, за стенку разбитого дома да крохотный бугорок земли»…
Ирина КУЗНЕЦОВА.
